Мысли в Великий пяток

Мысли в Великий пятокОдиночество Христа – это одиночество Бога среди людей. Одиночество бессмертного среди смертных, небесного среди земных.

Ему нет равных.

Совершенный Человек, Ипостась Которого надмирна, знания неохватны, предведение беспощадно – по отношению к Нему Самому.

Величественная трагедия Бога, ставшего Человеком, – трагедия одинокости, непонимания, покинутости и неизбежности… Ибо Он должен пройти Свой путь до конца, невзирая ни на что. Только Он знает весь будущий ужас этого пути, потому что Бог вне времени. Но человек во времени и движется из прошлого в будущее через мимолетное настоящее. Движется в окружении толпы, жаждущей чудес, исцеления, насыщения. И толпа, и ее вожди требуют хлеба и зрелищ – знамений с неба.

Они не верят, сомневаются, спорят, замышляют убийство, подсылают провокаторов.

Даже ближайшие ученики – по-человечески слабы и немощны. Не понимали, предавали, оставляли, отрекались…

И вот последняя вечеря – и рука предающего Его с Ним за столом (ср.: Лк. 22: 21).

Бог снизшел к твари, Господин умыл ноги рабам, Учитель уничижил Себя перед учениками, а они спорят между собой о первенстве и спят, оставив Его одного, когда Он до кровавого пота молит Отца о пощаде.

Всё уже круг, всё туже петля западни, о которой Он знает, но не уклоняется, ибо невозможно пророку погибнуть вне Иерусалима (ср.: Лк. 13: 33). А Он должен умереть.

У всех на глазах. Униженным, опозоренным, обесчещенным в глазах толпы, родных, учеников и учениц.

Почему за Его телом к Пилату пришел Иосиф Аримафейский? Не Петр или Иаков, не братья и не сродники Его? «Приидите, ублажим Иосифа приснопамятного, в ночи к Пилату пришедшего и Живота всех испросившего… даждь ми Сего странного, Егоже ученик лукавый на смерть предаде»[1].

Только Иосиф, благообразный член Совета, приговорившего Его на позорную смерть, вошел к исполнителю решения этого Совета – римскому прокуратору, отмахнувшемуся от Него и от Истины: «Что есть истина?»

Сколько философов, столько и мнений о ней. Еще один софист, рассуждающий, о чем не знает… Или действительно не от мира сего? Царь? Пророк? Или даже Сын Божий?.. Слишком много вопросов без ответов. Проще умыть руки и отойти в сторону. «Смотрите вы» (Мф. 27: 24).

И Его народ, который Он пестовал две тысячи долгих земных лет – в Египте, в сорокалетних странствиях по пустыне и в сей земле обетованной, – народ, который Он кормил, обучал, наказывал, спасал и приуготовлял к этому дню и часу, теперь кричит Пилату: «Смерть Ему! Отпусти нам Варавву» (Лк. 23: 18). Просит себе убийцу – вместо Воскрешающего мертвых, разбойника – вместо Исцеляющего недужных, злого сына земного отца – вместо Единородного Сына Отца Небесного, зловонного козла[2] – вместо благоуханного Агнца, закланного для них «от создания мира» (Откр. 13: 8).

Много добрых дел показал Он им от Отца Своего (ср.: Ин. 10: 32), за какое же из них требуют они от ненавистного им язычника: «Да будет распят» (Мф. 27: 22)? За то ли, что Он сказал им правду о Своем Отце, пославшем Его в мир, «дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3: 15–16)? За откровение правды законов небесных Его казнят по земным законам. Они убивают Человека, сказавшего им истину (ср.: Ин. 8: 40). Но Истина, даже ставшая плотью (ср.: Ин. 1: 14; 14: 6), бессмертна, а кровь остается на них.

«Кровь Его на нас и на детях наших!..» (Мф. 27: 25). Посему «оставляется вам дом ваш пуст»… (Мф. 23: 38).

А эти знатоки Писаний и Закона – архиереи, саддукеи, книжники, законники, фарисеи – злословят Его и насмехаются, предлагая сотворить чудо – самоспасения Себя от казни и смерти: «Пусть теперь сойдет с креста – и уверуем в Него» (ср.: Мф. 27: 40).

Они смеются: «Спаси самого себя!» Он может сделать это чудо, но не должен. И потому не делает

И никто не знает, что Он действительно может сделать и это чудо, но не должен. И потому не хочет и не делает…

Одиночество человеческое наваливается, охватывает со всех сторон и достигает абсолютной глубины – происходит невозможное, а значит, тоже чудо – чудовищное и ужасное: Он покинут Отцом[3] и остается на Кресте Один на один с сатаной, бездной боли, муки и страха одинокой человеческой души в измученной, исстрадавшейся, пронзенной гвоздями плоти… «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46; Пс. 21: 2).

Тридцать лет и три года Он ходил по этой земле, над которой теперь висит на Кресте. Сколько пройдено дорог… Галилея, Самария, Десятиградие, Пирея, Иудея…

Иерусалим, Иерусалим!.. Сколько раз хотел Он собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и они не захотели… (ср.: Лк. 13: 34).

И вот теперь Он висит горе над Иерусалимом, широко раскинув руки-крылья по концам Креста, силясь обнять любовью Свой город и Свой народ, предавший Его на муки и смерть… Но они пришли на Голгофу, чтобы посмотреть на зрелище и посмеяться над Ним.

«Не ведают, что творят» (Лк. 23: 34).

Или же ведают и всё равно творят? Или не все в неведении? Первосвященники знают; догадываются и фарисеи – злые «виноградари», не постыдившиеся сына хозяина виноградника, но убившие его ради наследства (см.: Мф. 21: 33–46). Так кто же не ведает? Палачи, легионеры, безграмотная толпа, чернь…

Но вожди – князья, начальники, книжники – знают. И творят, ибо возлюбили больше славу человеческую (Ин. 12: 43). Ее и получат. Вместе с возмездием. Ибо великое будет бедствие на земле и гнев на народ сей, потому что это дни отмщения. И Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников (см.: Лк. 21: 22–24).

Но теперь – их время и власть тьмы (Лк. 22: 53).

Прощальные слова Матери, любимому ученику…

Всё!

«Отче! В руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23: 46).

«Совершилось», – слышится с Креста (Ин. 19: 30).

Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор. 5: 7).

Будем плакать…

Владимир Немыченков

6 апреля 2018 г.


[1] Стихира, глас 5-й (на целование Плащаницы) во святую Великую субботу утра // Триодь постная. М.: Издание Московской Патриархии, 1992. Л. 486 об.

[2] Свт. Амвросий Медиоланский в толковании на притчу о блудном сыне пишет: иудеи «просят для себя козленка, зловонную жертву (haedum, mali odoris sacrificium). Иудей требует козленка; христианин – Агнца. Поэтому иудеям выдан Варавва (ср.: Лк. 23: 18), а за нас заклан Агнец (nobis Agnus immolator). Отсюда у них – зловоние преступления (fetor est criminum), у нас – отпущение греха (remissio peccatorum), сладостное по [даруемой] надежде, приятное по плодам. Требовать козленка – значит ожидать антихриста, ибо Христос есть жертва благоуханная (boni odoris est victima)». – Ambrosius. Expositio Evangelii Secundum Lucam Libris X Comprehensa // PL. Vol. 15. Liber VII. Cap. 213–243. Col. 1756–1764; сol. 1763, n. 239.

[3] По мнению свт. Афанасия Великого и других св. отцов, на Голгофе «Христос настолько был оставлен Отцом, сколько человечество Его, рассматриваемое само по себе только, вне той помощи, какую оно прежде получало свыше, испытало горчайшие скорби наказаний и смерти» (Иоанн Дамаскин, преподобный. Точное изложение православной веры. Кн. 3, XXIV // Иоанн Дамаскин, преподобный. Творения. Источник знания. Б.м. [М]: Индрик, 2002. С. 281; примеч. 174 на с. 393). Выражение «Христос покинут Отцом» следует понимать как «Сын Божий по Своему человечеству переживает чувство богооставленности». По Своей Божественной Ипостаси Сын неотлучно пребывает с Отцом и в Отце. Подробнее см.: Немыченков В.И. Страдания Бога Сына в период Его земного служения: догматические аспекты // Церковь и время. 2016. № 3 (76). С. 117–168, 148–151, 155–156; Лосский В.Н. Догматическое богословие. Гл. 19: Искупление // Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 282–283.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить